Именно с этим тезисом нам пришлось бороться несколько месяцев в одном из дел, которые я считаю показательными для всей практики электронных доказательств.
К нам обратился адвокат в тот момент, когда дело, казалось, уже было проиграно. Оппонент представил в суд переписку в мессенджере — распечатку с нотариально удостоверенным протоколом осмотра. Суд принял доказательство без возражений. Сторона настаивала: нотариус же заверил, что видел эту переписку на экране — значит, она существует, значит, она подлинная.
Адвокат нашего доверителя чувствовал: что-то не так. Формулировки были слишком удобными. Даты совпадали идеально. Некоторые сообщения выглядели как написанные одним человеком с обеих сторон диалога. Но доказать это было нечем — пока не появились мы.
Что сделал наш эксперт по КТЭ:
📌 Запросил оригинальные метаданные файлов, приложенных к протоколу. Временные метки создания скриншотов не совпадали с датами переписки — изображения были созданы позже тех событий, которые якобы фиксировали.
📌 Провёл анализ визуальных артефактов. На скриншотах были обнаружены следы редактирования: нарушение шрифтового рендеринга в отдельных словах, пиксельные аномалии по контуру текста — характерный след инструментов замены содержимого.
📌 Исследовал интерфейс мессенджера. Версия приложения, отображённая на скриншотах, не существовала на дату предполагаемой переписки — она вышла на три месяца позже.
📌 Проверил системные идентификаторы устройства. В метаданных изображений содержалась информация об устройстве, которое, по данным оператора, не было зарегистрировано у предполагаемого отправителя на тот период.
Теперь о главном.
Нотариус действовал абсолютно законно и профессионально. Он зафиксировал то, что видел на экране в момент осмотра. Это его функция. Нотариальный протокол удостоверяет факт предъявления — и только его.
Нотариус не является и не может являться специалистом в области компьютерно-технической экспертизы. Он не обязан устанавливать, была ли подменена учётная запись, не искажён ли интерфейс программно, соответствуют ли метаданные заявленным датам. Это принципиально разные профессиональные компетенции.
Но суд смешал эти два понятия. «Нотариус заверил» превратилось в аргумент о достоверности содержания — а не только о факте предъявления. И это системная ошибка, которую мы наблюдаем всё чаще.
Нам потребовалось три судебных заседания, развёрнутое экспертное заключение на 40 страниц и несколько ходатайств, прежде чем суд согласился поставить под сомнение «нотариально удостоверенное» доказательство. Переписка была признана недостоверной. Дело изменило исход.
Что из этого следует для адвоката:
Нотариальный протокол осмотра электронных материалов — это не финальная инстанция. Это отправная точка для проверки. Если вам предъявляют переписку, скриншоты или содержимое мессенджеров с нотариальным заверением — это повод назначить КТЭ, а не повод соглашаться.
Ходатайствуйте об экспертизе. Требуйте оригинальные файлы, а не распечатки. Спрашивайте, на каком устройстве, в какой версии приложения и когда именно был произведён осмотр.
Нотариус заверил — это важно. Но это не равно «так и было».